Андрэ Моруа. Открытое письмо молодому человеку о науке жить

Вступление

Мне восемьдесят лет, вам двадцать. От всех, кто вас знает, я слышал о вас много хорошего. И вот вы спрашиваете у меня совета, как строить свою жизнь, иначе говоря, просите написать вам "воспитательное письмо", как в бальзаковской "Лилии долины" или "Вильгельме Мейстере" Гёте. Не скрою, просьба ваша доставила мне удовольствие. Я не ищу популярности, мне претит модный псевдофилософический жаргон нынешних интеллектуалов. Я опасался, что у меня нет шансов найти общий язык с молодым поколением, ведь в юности людей ослепляет словесная мишура. Ваша просьба растрогала меня и придала мне силы. Попытаемся же вместе разобраться в том, что представляет собой окружающий нас мир.
 
Но прежде всего я прошу вас раз и навсегда выкинуть из головы надуманный неоромантический пессимизм, отравивший целое поколение. Вам внушили, что мир абсурден. Что это значит? Высказывание абсурдно, если оно противоречит доводам рассудка. Закон абсурден, если он оскорбляет здравый смысл. Но утверждение, что все кругом абсурдно - абсурд. Мир таков, каков он есть. Он не подчиняется ни доводам рассудка, ни здравому смыслу. Мир - исходная точка, некая данность. А как же иначе? Трудно предположить, чтобы мир был создан единственно для удовлетворения наших потребностей. Это было бы чудом из чудес. Мир нейтрален. Он не дружествен и не враждебен человеку.
 
Вам внушили, что человек рождается для того, чтобы умереть, и что вы должны всю жизнь терзаться этой мыслью. Чего ради? Смерть - не факт сознания. "Смысл раздумий о смерти в том, что они лишены смысла", писал Монтерлан. Смерть близких людей потрясает нас. А наша собственная? Бояться ее - значит представлять себе и мир, где мы есть, и мир, где нас нет. Эти два образа несовместимы.
 
Вам внушили, что мы живем на краю пропасти и что сознание смертельной опасности отнимает у нас последние крохи разума. Но люди всегда жили на краю пропасти, и это не мешало им любить, трудиться, созидать. Почему бы вам не последовать их примеру? Мне возразят: "Все изменилось. Людей прошлого поддерживала вера. К тому же им в отличие от нас не грозила опасность погибнуть вместе с планетой, на которой они живут". А кто мешает верить и вам? Боги умерли? Думаю, они просто стали иными. Не забывайте, что в вас есть нечто более великое, чем вы сами; не забывайте, что это величие заложено в каждом человеке: недаром подлеца терзают угрызения совести; не забывайте, что общими усилиями можно предотвратить катастрофу и не дать земному шару погибнуть от рук его обитателей; не забывайте и о том, что, даже если мы идем по краю пропасти, ничто не толкает нас вниз. Вам внушили, что старые моральные ценности канули в прошлое. Это ложь. Если вы присмотритесь к современному человеку, то под словесной шелухой обнаружите человека, каким он был во все времена. Писатели трубят о конце классической культуры. "Факты неумолимы, - говорят они. - Не подлежит сомнению, что XX век завершает пятитысячелетний период развития человечества - эру великих классических культур - и мы стоим на пороге новой эры... Она не будет иметь ни малейшего сходства с прошлой, прежде обновленная душа вселялась в исторически обусловленную оболочку, теперь новая душа оживит новое тело". Новая душа в новом теле? Ничего подобного. Я не верю ни в какое новое тело. Разве у нас не такие же сердце, печень, артерии, нервы, как у кроманьонцев? А что касается души, то моральные ценности - не бессмысленное изобретение дряхлых моралистов. Они потому и называются ценностями, что без них невозможны ни дальнейшее развитие общества, ни счастливая жизнь. Я напомню вам для начала несколько древних как мир истин, отменить которые не может ни технический прогресс, ни нигилистическая философия.
 
Во-первых, нельзя жить для себя. Думая только о себе, человек всегда найдет тысячу причин чувствовать себя несчастным. Никогда он не делал всего того, что хотел и должен был делать, никогда не получал всего того, чего, по его мнению, заслуживал, редко был любим так, как мечтал быть любимым. Без конца пережевывая свое прошлое, он будет испытывать одни сожаления да угрызения совести, меж тем и то и другое бессмысленно. "Наши ошибки обречены на забвение, ничего иного они не заслуживают". Зачеркнуть прошлое все равно невозможно, попытайтесь лучше создать настоящее, которым вы впоследствии сможете гордиться. Разлад с самим собой - худшее из зол. Всякий, кто живет ради других - ради своей страны, ради женщины, ради творчества, ради голодающих или гонимых, словно по волшебству забывает свою тоску и мелкие житейские неурядицы. "Подлинный внешний мир - это подлинный внутренний мир".
 
Второе правило - надо действовать. Вместо того чтобы жаловаться на абсурдность мира, постараемся преобразить тот уголок, куда забросила нас судьба. Мы не в силах изменить вселенную, да и не стремимся к этому. Наши цели ближе и проще: заниматься своим делом - правильно выбрать его, глубоко изучить и достичь в нем мастерства. У каждого свое поле деятельности: я пишу книги, столяр сколачивает мне книжный шкаф, постовой регулирует уличное движение, инженер делает расчеты, мэр управляет коммуной. Если человек в совершенстве овладел каким-нибудь ремеслом, работа приносит ему счастье. Даже в свободное время люди не сидят сложа руки - они занимаются такой, казалось бы, бесполезной деятельностью, как игры и спорт. Регбист счастлив, даже когда противник валит его в грязь. Что же касается полезных дел, то мы радуемся их результатам: деятельный мэр следит за порядком в городе, деятельный священник пестует прихожан - и оба получают удовольствие от плодов своего труда.
 
Третье правило - надо верить в силу воли. Неверно, что будущее целиком и полностью предопределено. Великий человек может изменить ход истории. Тот, у кого достанет смелости захотеть, может изменить свое будущее. Безусловно, никто из нас не всемогущ; человеческая свобода имеет свои пределы. Она живет на границе возможностей и желания. Не в моей власти помешать войне, но мои устные и письменные призывы, помноженные на призывы миллионов других людей, ослабят угрозу войны. В моей власти не повторять моим соотечественникам по всякому поводу и без повода, что им было нанесено оскорбление и честь повелевает отомстить ценой собственной жизни и жизни своей страны. Я не в силах выиграть битву, но я в силах быть храбрым солдатом и исполнить свой долг. И поскольку "возможности наши зависят от того, на что мы дерзнем", нужно, не задумываясь об их ограниченности, быть всегда в форме. Давая себе поблажки, человек ленится и трусит; усилием воли он заставляет себя трудиться на совесть и совершать геройские поступки. Быть может, воля и есть царица добродетелей.
 
Не менее важно и четвертое правило - надо хранить верность. Верность слову, обязательствам, другим, себе самому. Надо быть из тех людей, которые никогда не подводят. Верность - добродетель не из легких. Человека ждет тысяча искушений. Вы скажете: "Как? Если я женился на кокетливой, лживой и глупой женщине, я не могу ее оставить? Если я избрал профессию, а потом разочаровался в ней, я не могу ее сменить? Если я вступил в организацию и вижу, что она состоит сплошь из ничтожеств и алчных проходимцев, я не могу перейти в другую, удостоверившись, что она состоит из более достойных людей?" Нет. Верность не должна быть слепой. Однако не забывайте, что часто в основе неверности лежит не столько неудачный выбор, сколько обыкновенная привередливость. Ален пишет: "Всякий выбор плох, если человек сидит сложа руки, но всякий выбор может стать удачным, стоит только захотеть. Профессию всегда выбирают вслепую - ведь изучить ее можно лишь после того, как выбор сделан. То же и в любви". Тем не менее всегда (или почти всегда) можно перевоспитать женщину, плодотворно работать в избранной области и изменить дух организации. Верность сама создает для себя почву.
 
Наверно, эти жизненные правила покажутся вам и слишком строгими, и слишком общими. Я прекрасно это понимаю, но других предложить не могу. Я не требую от вас, чтобы вы прожили жизнь суровым стоиком. Развивайте в себе чувство юмора. Будьте способны улыбнуться своим - и моим - словам и поступкам. Если вы не можете побороть свои слабости, смиритесь с ними, но не забывайте, в чем ваша сила. Всякое общество, где граждане думают только о почестях и удовольствиях, всякое общество, которое допускает насилие и несправедливость, всякое общество, где люди не испытывают ни малейшего доверия друг к другу, всякое общество, члены которого ни к чему не стремятся, - обречено. Пока Рим был Римом героев, он процветал; стоило ему перестать чтить ценности, которые его породили, и он погиб. Технический прогресс изменяет виды деятельности, но значимость деяния и потребность в нем остаются неизменными. Так было прежде и так будет всегда. 

Возражения

Начав читать мое письмо, вы убедились, что я не обманул вас, и меня действительно мало волнуют модные течения современной мысли. Найдутся люди, которые предложат вам совсем иные правила. Они скажут: "Выкинь из головы традиционные ценности; они отжили свой век. Оглядись вокруг. Что ты видишь? Общество хапуг и мошенников. Тебе советуют хранить верность? Да кто соблюдает эту заповедь? Люди делают карьеру на беспринципности. Самые преуспевающие писатели, самые кассовые фильмы пропитаны цинизмом и проповедуют его. Злоба окупается - она питает газетную хронику. Садизм окупается - в нем черпают вдохновение авторы самых нашумевших романов. Эротика окупается - она привлекает толпы зрителей в темные кинозалы. Педантизм, невежество, жаргон окупаются - они слывут признаками глубины мысли. 
Ты любишь Бальзака? Послушай, что говорится в его книге: "Есть две истории: одна - официальная, лживая с начала до конца, где все поступки совершаются из благородных побуждений; и другая - тайная, единственно подлинная, где цель оправдывает средства. Люди в большинстве своем фаталисты; они обожают сенсации, они становятся на сторону победителя. Итак, добейтесь успеха - и вы будете оправданы. Ваши поступки сами по себе ничто; важно лишь мнение окружающих. Имейте привлекательную наружность, скрывайте изнанку вашей жизни и показывайте товар лицом. Главное - форма". Так говорит Вотрен".
 
Да, Бальзак вкладывает эти слова в уста Вотрена, и в самом Бальзаке, как во всяком тщеславном человеке, было что-то от Вотрена. Но Вотрен бандит. Он говорит эти слова Люсьену де Рюбампре. И чем же кончил Рюбампре, послушавшийся этих советов? Самоубийством в тюремной камере. Учения такого рода не выдерживают проверки жизнью. Гитлер, этот Вотрен в масштабе целой нации, дорвавшийся до власти бандит, проповедовал беспощадную жестокость, попрание всех моральных устоев, коварство и насилие. Для Гитлера поступать "как истинный национал-социалист" значило убивать детей, сжигать женщин в печах крематориев, нарушать самые священные обязательства, окружать себя палачами. И чем же кончил Гитлер? Самоубийством в рейхсканцелярии. Конечно, и праведникам случалось потерпеть поражение; некоторые из них вынуждены были даже покончить с собой, лишь бы не выдать тайну. Уважение к истинным ценностям далеко не всегда залог спокойной жизни, но оно по крайней мере залог душевного покоя.
 
Я не требую, чтобы все люди были добрыми. Только безумец может надеяться на это. Вчера я видел по телевизору, как коршун подстерегает заблудившегося крольчонка. Хищник не спускал своих страшных глаз с добычи, буквально пожирая ее взглядом. Внезапно он камнем упал на зверька. Страшное зрелище - клочья шерсти, брызги крови - мелькнуло перед моими глазами. Во всех областях человеческих джунглей есть свои коршуны. Авантюристы отправляются в погоню за золотом. Так называемые доверенные лица обкрадывают своих патронов. Торговцы человеческим телом охотятся за девушками. Садисты высматривают себе жертвы. Каждую секунду в десятке мест на земле солдаты с автоматами бродят по лесам и болотам и убивают, как кроликов, других солдат. Таково человечество, и именно из этого мы должны исходить, создавая новое общество. "Ведь человек считается украшением мира; а если это не так, остается пойти и утопиться" (Ален).
 
Но человек - в самом деле украшение мира. Несмотря на свою животную грубость, он уже несколько тысячелетий борется за то, чтобы построить общество лучшее, чем то, где коршун пожирает крольчонка, и осуждает тех, кому на все наплевать. В человеческом лесу есть и здоровые деревья. Вы в этом убедитесь. Конечно, вам придется сталкиваться с подлецами; вас будут предавать лучшие друзья; вас будут мучить никчемные кокетки, не стоящие ни единого вздоха; вы станете жертвой такой глупой клеветы, что у вас перехватит дыхание и вы не будете знать, что ответить. "Mit der Dummheit Kampfen die Gotter selbst vergebens" (Шиллер). Против глупости бессильны даже боги.
 
"Надо каждое утро говорить себе: сегодня меня ждет встреча с глупцом, наглецом, грубияном, мошенником" (Марк Аврелий). И это чистая правда. Все эти пороки не что иное, как плоды невежества; зато, попав в беду, вы совершенно неожиданно встретите в людях, которых вы считали равнодушными или легкомысленными, и беззаветную преданность, и нежную любовь, и постоянство. Благородства вы встретите не меньше, чем низости. Вы убедитесь, что даже злые люди способны на милосердие, ростовщики - на щедрость, а кокетки - на ласку.
 
Если Фортуна добра и тебе улыбается ясно, 
Все устремляются с ней за колесницей твоей, 
Но разразится гроза - и бегут, узнавать не желая. 
Прочь от того, вслед за кем сонмом теснились вчера.
 
Так сказал Овидий; но он не прав: именно в горе вы обретете настоящих друзей. 
Если вам постоянно будет сопутствовать удача, то, сколь бы заслуженной она ни была, у вас появятся враги. Это закон природы. Почему? Потому что найдутся люди, которых вы будете раздражать самим фактом своего существования. Невозможно нравиться всем. Успех восстановит против вас людей, которые мечтали о той же должности, добивались аплодисментов той же публики. Кроме того, успех развяжет вам язык, и вы неизбежно наговорите много лишнего; вы будете искренне высказывать свое мнение о людях, которые терпеть не могут искренности; ваши суждения будут переходить из уст в уста. Одно ироническое или суровое слово -- и вы приобретете себе врага на всю жизнь. Люди очень чувствительны к тому, как к ним относятся; малейшая критика ранит их, особенно если попадает по больному месту. Они недоверчивы, как норовистые лошади, к которым надо приближаться с осторожностью, поглаживая их по боку. Многие походят на больного, чья рана зарубцевалась, но при малейшем прикосновении причиняет боль. Из пустяковой сплетни может родиться смертельная ненависть. Множество людей получают величайшее наслаждение, принося другим огорчения и ссоря их. Если вы сами еще не нажили себе врагов, эти люди вам помогут. Найдутся и такие, которые будут испытывать к вам инстинктивную неприязнь.
 
"Неприязнь, - писал Спиноза, - это бунт души против какого-либо предмета, который, как мы знаем или предполагаем, вреден или враждебен нам по своей природе". Неприязнь - не ненависть. У нее нет определенной причины. Я могу не испытывать ни малейшей неприязни к человеку, чьи убеждения противоположны моим. Мы сознаем, что придерживаемся различных взглядов, и уважаем мнение друг друга. Напротив, я знал людей, с которыми все, казалось бы, должно было меня роднить, но к которым я тем не менее испытывал неприязнь, и они платили мне взаимностью. Бывает, не идеи, а темпераменты и натуры сталкиваются между собой. Человек агрессивный, вспыльчивый, сварливый, несговорчивый шокирует человека спокойного, беспристрастного, доброжелательного и мирного. Тот, кто презирает всех людей, больше всего презирает того, кто старается их любить. Человек умеренный приводит в бешенство фанатика. Вы всю жизнь будете встречать людей, о которых с удивлением скажете: "За что он меня невзлюбил? Я же ему ничего не сделал". Ошибаетесь! Вы нанесли ему самое тяжкое оскорбление: вы - живое отрицание его натуры.
 
Как вести себя с недругами? Не отвечайте ненавистью на ненависть. Ненависть - тягостное чувство, нагоняющее тоску, а подчас приводящее в ярость. Если человек сгоряча поверил гадостям, которые ему о вас наговорили, и позволил себе судить о вас по слухам, следует ли вам быть таким же легковерным и поспешным в выводах? Если вы решите отомстить, это вызовет ярость вашего врага, и так без конца; вражда отравит вам жизнь. Перед вами два пути. Если вас оболгали, сделайте хоть одну попытку рассеять недоразумение. Пусть на помощь придут общие друзья. Не будьте злопамятны: кто прошлое помянет... В этом случае не стоит прибегать к прямому объяснению, чтобы не поссориться снова. Пожмите друг другу руки (рукопожатие - древний символ мира) и забудьте о том, что было. Я знаю прочные дружбы, построенные на обломках былых обид. Прощать надо молча - иначе какое же это прощение.
 
Если же, наоборот, жизнь столкнет вас с человеком по-настоящему злым, то есть с беднягой, не способным посмотреть правде в лицо, ожесточенным, черствым, - порвите с ним. Из вашего общения не выйдет ничего путного. Пусть даже ваш противник не лишен достоинств и пользуется уважением окружающих - раз вы оба так устроены, что не переносите друг друга, забудьте о мире. Лучше прямой разрыв, чем кисло-сладкий компромисс. Пусть вами движет не злопамятность, а желание соблюсти моральную гигиену. Скажите себе: "Я предпочитаю с ним не видеться, чтобы не выходить из себя". Будем общаться с теми, кто нас любит. Те, кто ненавидят нас, подавляют и унижают нашу душу. Да и о чем говорить с врагами: "В споре рождается истина, лишь если спорят друзья. Да и то не всегда..." Я имею в виду: лишь если спорящие стоят на одних и тех же позициях в принципиально важных вопросах и относятся друг к другу с уважением и даже с восхищением. "Избавиться от приступа тщеславия - все равно что выйти из темной комнаты на свет, к солнцу".
 
Что же касается чудовищ, прилагающих все силы, чтобы навредить (есть и такие), обращайтесь с ними как с дикими зверями. Повторяю еще раз: ни грана ненависти - она только унизит вас, а их все равно не изменит. Лев не вызывает ненависти; если он бросается на человека, его убивают. Сумасшедший не вызывает ненависти; на него надевают смирительную рубашку и лечат. Не ненависть к Гитлеру уничтожила Гитлера, а самолеты и танки. С их помощью люди окружили логово и прикончили зверя. Пожив с мое, вы поймете, что на жестокость нужно отвечать жестокостью. В непротивлении злу насилием есть своя прелесть, но оно на руку подлецам. Важнее всего - предотвращать жестокость, всеми силами борясь с ее проповедниками...
 
Впрочем, вернемся к вам; я хотел бы видеть вас великодушным и отважным, готовым одобрить всякую разумную реформу, даже если вам лично она невыгодна. Всегда боритесь с теми, кто разжигает войну, против кого бы она ни была направлена. Однако, если война все же начнется, смело идите в бой, будьте хорошим солдатом, сражайтесь без страха и ненависти. "Порок развязывает войну; добродетель воюет за правое дело".

Опасности, которыми чревата наша эпоха

Люди моего возраста любят хвалить времена своей юности и бранить нынешнее время. "Вы только представьте себе, - говорят они, - какой безоблачной была жизнь французов до первой мировой войны. Последняя война, в которой Франция принимала участие, - франко-прусская война 1870 года - не нанесла нации непоправимого ущерба и в сравнении с бойнями XX века выглядит детской забавой. В начале XX века ходили слухи о возможности войны, но никто им не верил. Оружие в те времена было опасно только для тех, кто находился на поле боя; в тылу люди чувствовали себя почти в полной безопасности. Валютный курс был твердым; доллар стоил пять франков, фунт стерлингов - двадцать пять франков. Казалось, что такова воля провидения. Наши отцы продумывали будущее своих семей вплоть до мелочей. Налоги, плата за жилье не выходили за пределы разумного. Не было никаких атомных реакций; твердые тела оставались твердыми. Девушки, как правило, вступали в брак девственницами. В сельском хозяйстве, промышленности, торговле сыновья приходили на смену отцам. Традиции соблюдались и в семейной жизни. А сегодня...".
 
Конечно, мне тоже нравилась жизнь начала века; в ту пору я был юн и доверчив. Но я прекрасно вижу, что эта идиллическая картина неверна. Мало кто мог без страха думать о будущем, массы были беззащитны перед лицом болезней или подступающей старости. Большая часть французов жила в нужде, без удобств, не имела досуга; работа пожирала все время; оплачиваемого отпуска не существовало. Война, как показали события, была не за горами. Прямые налоги в самом деле были невелики, но государство не брало на себя забот, которые должно было бы брать; нищим, больным, престарелым приходилось тяжелее, чем сегодня. Нет, нашему прошлому было далеко до золотого века. По правде говоря, я вообще не верю в золотой век; человек всегда остается человеком, то есть героем и зверем в одном лице. Законы природы ничуть не изменились. "Прошлогодний снег был таким же белым, как сегодняшний. Его хлопья кружились так же легко и падали так же неслышно". Старея, народы идеализируют свое прошлое. "В доброе старое время, - говорят они. - В доброе старое время умели любить; в доброе старое время подростки уважали старших и не носили ни черных, ни золоченых курток". 
 
Это неправда. Не то чтобы сегодня все шло хорошо. Но все всегда было плохо. Женщины были добродетельнее? Девушки скромнее? Ничуть. Никогда распущенность не была большей, чем во времена Людовика XV. Мир в те времена не знал тревог? Наоборот. Религиозные войны XVI века были не менее жестоки, чем идеологические войны века XX. "Следует смириться с тем, что есть, и принять то, что приходит ему на смену... Я живу в эпоху самолетов и не тоскую по дилижансу... Прошлогоднего снега не бывает. Есть снег и его белизна" (Габриель Делоне).
 
В конечном счете я счастлив, что живу в нашу удивительную эпоху. За эти полвека человек постиг больше секретов природы, чем наши предки за двадцать тысяч лет; он открыл такие богатые источники энергии и стал таким могущественным, что собственная сила может его погубить; он исследует космос и плавает в межпланетном пространстве; он летает над землей из города в город со скоростью в три раза большей, чем скорость звука; он строит машины, которые считают и планируют лучше, чем человеческий мозг, - все это прекрасно и очень увлекательно. Ваше поколение будет еще быстрее идти путем открытий.
 
Вам многое предстоит: добиться в биологии таких же успехов, как в физике, разрушить механизмы наследственности, превратить в точную науку политэкономию. Работы хватит. Работы хватит надолго, навсегда. И чем дальше, тем яснее мы будем осознавать, как мало мы знаем.
 
Тем более что недостаточно что-нибудь открыть. Надо еще, как говорил Валери, освоить собственные открытия. Мы не освоили как следует наши недавние изобретения. Знаете остроумное высказывание Жана Ростана: "Человеку надо научиться быть могущественным"? Могущественным, но не всемогущим. Не будем преувеличивать. Полет с Земли на Луну или даже на Марс и Венеру, на кометы и в другие галактики свидетельствует о незаурядной изобретательности и храбрости человека; но в масштабе вселенной это пустяк. Если бы какой-нибудь обитатель электрона открыл способ перелететь со своего электрона на соседний, все "электроны" затрубили бы о чуде. Ну и что с того? Событие, потрясшее эти крошечные существа, не имело бы глобального значения. Мы сделали четыре шага в пустоту? Что такое четыре шага в сравнении с бесконечностью? Мы считаем, что изучили цепи молекул, передающих наследственные признаки, но ведь каждая из этих молекул заключает в себе целый мир, и мир этот для нас тайна за семью печатями. Обе бесконечности Паскаля недоступны нам и останутся такими навечно. Мы не боги. Просто в нашем масштабе, на нашем комочке грязи мы обрели дьявольскую силу. Нам остается стать достойными этой силы.
 
У нас есть физические средства уничтожить цивилизацию и род человеческий; у нас нет моральных средств предотвратить это уничтожение. Народы с грозным видом потрясают межконтинентальными ракетами, и где гарантия, что они в конце концов не предпочтут уничтожить всё и вся, лишь бы не потерять свой престиж. Одна из задач вашего поколения (если вы на это способны) - положить конец этим глупым ребяческим выходкам. Герои Гомера могли вволю браниться друг с другом - бог с ними, они решали вопросы чести в поединке, рискуя только собственной жизнью. Государи XVIII столетия силой отбирали друг у друга земли - это еще куда ни шло (хотя поведение их не назовешь благородным); в их времена сражались лишь военные. Но нельзя допустить, чтобы те, кто стоят у кормила власти в наши дни, развязали ядерную войну. Никакая распря, в особенности словесная, не стоит сотен миллионов жизней... Уже сейчас некоторые дальновидные и трезвые руководители государств поняли это. Они удерживаются от потоков брани. Но в мире еще остается много бесноватых, и миссия ваша не из легких. От вашей победы над словопрениями зависит судьба рода человеческого. В совсем иной, не такой опасной сфере, сфере искусств, вас тоже ждет борьба со словами. Во всякую эпоху в литературе существовали непримиримые течения: древние и новые, классики и романтики. Однако по своего рода всеобщему молчаливому уговору никто никогда не оспаривал у великих авторов всех времен из законное место. Гюго почитал Гомера, Рабле, Монтеня, Корнеля. Сегодня вам твердят, что старые формы обветшали, что новая живопись возвещает конец всякой живописи, что традиционным архитектурным формам нет места в современных городах, что новый роман провозглашает гибель романа, что писать рассказ с сюжетом - преступление, что благодаря эротизму отпала нужда в описании чувств... Слова, слова.
 
Опасность нашего времени не в том, что на земле живет кучка безнравственных людей, авантюристов, бандитов и разбойников. Эти отбросы общества существовали всегда; случалось даже, что из низов выходили великие люди. Особая опасность нашего времени в том, что ныне писатели искренне уверены, что, оправдывая аморализм, мягкотелость, закон джунглей и безобразное искусство, поступают мужественно. Меж тем ничего героического тут нет; это самый пошлый конформизм. Опасность, по словам одного из ваших ровесников, состоит в том, что "вместо философского учения нам предлагают заклинания, вместо литературной школы - правила пунктуации, вместо религиозного возрождения - аббатов-психоаналитиков, вместо мистики - абсурд, вместо счастья - комфорт".
 
Другая опасность - в том, что публика утратила способность воспринимать произведения искусства. В XVII веке любители искусства и литературы имели вкус, и он редко изменял им. Они восхищались Версалем, хотя, возможно, и не были способны оценить красоту готического собора или античной статуэтки. Из произведений Мольера мы знаем, что среди них встречались Вадиусы и Триссотены, которые, совсем как их потомки, расхваливали глупость. Но все-таки людей XVII века было трудно и даже невозможно заставить восхищаться нагромождением случайных и бессмысленных слов или потеками краски, в горячечном бреду выплеснутой художником на полотно.
 
В мире творятся немыслимые безумства. В английских газетах сообщалось о концерте тишины, который дал однажды некий безвестный пианист. Шумная реклама сделала свое дело - в день концерта зал был полон. Виртуоз тишины садится за рояль и играет, но поскольку все струны сняты, не раздается ни единого звука. Люди в зале косятся друг на друга. Каждый ждет, что сделает сосед, и в результате вся аудитория сидит затаив дыхание. После двух часов гробовой тишины концерт оканчивается. Пианист встает и кланяется. Его провожают бурными аплодисментами. На следующий день виртуоз тишины рассказывает эту историю по телевизору и в заключение признается: "Я хотел посмотреть, как далеко простирается человеческая глупость; она безгранична".
 
Я бы сказал, не столько глупость, сколько слабость. Слушатели понимали, что ничего не слышат, но боялись показаться старомодными. "Публике так часто давали пощечины, - говорит Жан Кокто, - что теперь, аплодируя, она сама бьет себя по щекам". Я называю снобами людей, которые притворно восхищаются тем, чего в действительности не любят и не понимают. Снобизм - это порок. Вам предстоит пусть не изжить его окончательно (это невозможно), но хотя бы по мере сил бороться с ним и его пагубными последствиями. Поймите меня правильно. Я вовсе не противник новых форм в искусстве. Всякое потрясение полезно, оно пробуждает от спячки. Потрясение - неотъемлемая часть произведения искусства. То, что одна эпоха считает непонятным, для следующей эпохи становится общим местом. Импрессионистов осмеивали, хулили, они долгое время прозябали в нищете; сегодня их полотна - гордость музеев. Жюль Леметр насмехался над Верленом и Малларме; Сент-Бёв видел в Бодлере хорошо воспитанного и со вкусом одетого молодого человека, которому не стоит писать стихи. Вчерашние отверженные порой становятся мэтрами. Экстравагантному сюрреализму мы обязаны чудесным Арагоном. Мишель Бютор, Натали Саррот, Роб-Грийе, Клод Симон, Клод Мориак, каковы бы ни были их теории, весьма талантливы. Я прошу вас только о двух вещах: не презирайте мастеров прошлого; если слава их дошла до нашего времени, значит, они это заслужили. Отстаивайте новые формы только в том случае, если они вам действительно нравятся. Не стоит ориентироваться на общественное мнение. Это не маяк, а блуждающие огни. Слушайтесь своего вкуса, уважая в первую очередь тех авторов, которыми до вас восхищались бесчисленные поколения людей.

Политика 

Заниматься ли вам политикой и в какой маске?

Равнодушие к политике - тоже одна из форм политической деятельности. Тот, кто не интересуется политикой, как бы говорит: "Мне наплевать на родной город, на родную страну, на весь мир". Такой человек мелко плавает и на первое место всегда ставит соображения личной выгоды и интересы минуты. От политики зависит и его собственная судьба, но ради того, чтобы его оставили в покое, он готов пожертвовать своим благополучием. Его можно сравнить с дохлой собакой, которая то плывет то течению, то кружится на месте в стоячей воде. Но вы-то живой человек, вы поплывете сами в том направлении, в каком сочтете нужным, иными словами, вы будете интересоваться политикой. Не обязательно принимать активное участие в политической борьбе. Единственное, чего я от вас хочу, - это чтобы вы обладали необходимым кругозором, имели собственное мнение, короче говоря, могли играть роль гражданина. 

Стремиться ли вам к общественной деятельности? Решайте сами. Все зависит от вашего характера и обстоятельств. Есть люди, к которым подходят слова Аристотеля: "Человек - животное политическое". Если вас влечет борьба, если вы от природы красноречивы, если вы на опыте убедились в своем умении увлечь аудиторию, толпу и, что в наше время гораздо важнее, "произвести впечатление", выступая по телевизору, то почему бы и нет? Мне нравятся люди, пришедшие в политику случайно. Как-то раз один человек был избран мэром большого города, потому что вода у него в ванной шла с перебоями. Он стал искать причину, устранил неполадки и улучшил тем самым водоснабжение города. С этого началась его карьера. 

Эррио, профессор-филолог, на заре своей деятельности гораздо больше думал о мадам Рекамье, чем о лионской мэрии. Обстоятельства, известность, которой он пользовался в родном городе, приятный голос способствовали его избранию мэром. Это стало трамплином. Поскольку он показал себя хорошим администратором большого города, во время войны правительство доверило ему снабжение всей страны. От министра недалеко и до премьер-министра. Если случай поможет вам (а его благосклонность надо заслужить), вы будете идти по жизни от успеха к успеху. 

Если представится возможность, стоит ли вам добиваться власти. Ален, красноречивый и целеустремленный мыслитель, блестящий диалектик, один из лучших профессоров Руанского народного университета, имел все основания питать честолюбивые надежды. Но он не давал себе воли, ибо больше всего хотел остаться свободным человеком. Лидеры политических партий, фавориты власть имущих суть также их пленники. Они должны нравиться. Ален об этом не заботился. Кроме того, он считал, что за великими мира сего нужен надзор и поэтому стране нужны рядовые граждане с острым умом. Он хотел быть одним из этих граждан. По той же причине во время первой мировой войны он, добровольцем вступив в армию, отказался от всех нашивок, кроме капральских. Я, как и он, неизменно отвергал все посты, которые мне предлагали, хотя иные из них были и высокими, и почетными. Но эти примеры еще ничего не доказывают, всякому народу нужны активные руководители. Быть может, вы станете одним из них. 

Если это произойдет, занимайтесь в первую очередь практической деятельностью. Глава города и даже государства должен следовать завету - меньше слов, больше дела. Расширение сети путей сообщения, оборудование больниц, решение жилищной проблемы, строительство спортплощадок, поддержка театральных (639) коллективов - вот о чем заботится настоящий мэр. Укрепление обороноспособности страны, проведение мудрой внешней политики, контроль над бюджетом, совершенствование налоговой системы, строительство школ, лицеев и университетов для подрастающего поколения, надежное и общедоступное социальное обеспечение, равенство всех граждан перед законом, уважение прав человека - вот о чем заботится мудрое правительство. Вы скажете: "Значит, неважно, правый я или левый?" Этого я не говорил. Но, по-моему, между английским консерватором - сторонником реформ - и английским умеренным лейбористом нет существенной разницы. Обычно во всякой партии есть и благородные люди, и подлецы (о безумцах и чудовищах я не говорю). Это разделение кажется мне более важным, чем деление, в сущности произвольное, на социалистов и радикалов, независимых и народных республиканцев, Народно-республиканское движение и Союз защиты новой республики. Не будьте фанатиком своей партии. Нация едина, процветание каждого связано с процветанием всех. И ультраправые, и ультралевые всегда сами разрушали режим, который прежде защищали. 

А главное - не будьте тупым упрямцем, который отказывается выслушать мнение противной стороны. Отмахнуться от тех, кто думает не так, как мы, легче, чем опровергнуть их. В политике невозможно сохранять беспристрастие. Жизнь сделает вас либо консерватором, либо оппозиционером. Но старайтесь оценивать факты без предвзятости. Я знаю многих людей, которые рьяно отстаивают ту или иную меру, если она выдвинута их партией, и безжалостно осуждают ту же самую меру, если ее предлагает противник. Учтите: безумие и ненависть - не двигатели политики. "Величие не в том, чтобы впадать в крайность, но в том, чтобы касаться одновременно двух крайностей и заполнять промежуток между ними" (Паскаль). 

Было время, когда никто на Западе не оспаривал парламентский режим. До 1914 года в общем и целом он приносил Франции только добро. Благодаря III Республике мы вступили в первую мировую войну с превосходной армией и могучими союзниками. Одного из деятелей III Республики называли в народе Отцом победы. Продолжение было не столь блестящим. Во многих европейских странах парламентская анархия породила фашизм, диктатуру силы, без зазрения совести попирающую все свободы. Тем временем в России установилась иная, но не менее сильная власть. Пример других стран поколебал шаткое равновесие в общественной жизни французов. В результате разобщенная, раздираемая противоречиями Франция вступила во вторую мировую войну, не имея ни сил, ни веры. После войны в правительство вошло несколько незаурядных людей, но и это не изменило положения дел; в период IV Республики стало очевидно, что, если французы хотят быть уверенными в завтрашнем дне, им необходимы конституционные реформы. Попыткой решить этот вопрос было принятие конституции 1958 года". Как всякая конституция, она может быть использована и во благо, и во зло. Я думаю, что, какова бы она ни была, она вам поможет. 

Она укрепила исполнительную власть. Это было необходимо. Технический прогресс изменил производство. Экономика становится все более и более сложной. Следовательно, нужны перспективные планы. Разве можно доверить проведение их в жизнь министрам, пребывающим в постоянном страхе перед отставкой? Мы по-прежнему ратуем за то, чтобы парламент осуществлял контроль над правительством; мы ратуем за то, чтобы депутат оставался посредником между избирателями и властью, а при необходимости - защитником избирателей; мы ратуем за то, чтобы свобода мысли и свобода слова оставались священны; мы ратуем за то, чтобы правительство, не получившее большинства голосов на свободных выборах, уходило в отставку; мы ратуем за то, чтобы все граждане независимо от их происхождения, расы и вероисповедания были равны перед законом; мы ратуем за то, чтобы всякое правительство, не считающееся с мнением большинства, подлежало смещению; но мы ратуем также за то, чтобы это смещение происходило законным путем. Закон о разводе не должен допускать, чтобы пустой каприз разрывал священные узы брака; не мешало бы оградить каким-нибудь законом от их собственных капризов и парламенты. 

"Главная задача правительства на каждом этапе, - писал Жак Рюэф', - верно оценить долю прошлого, которую можно сохранить в настоящем, и долю настоящего, которую можно завещать будущему". Это правильная точка зрения, и вы убедитесь в том, как важно сохранять в настоящем довольно большую долю прошлого. Нация не может начать с нуля, отказавшись от всего, что построили предыдущие поколения. Долговечные символы преемственности - архитектурные памятники. Французская революция сохранила Версаль; русская революция сохранила Кремль и Зимний дворец. Реставрация, потом Республика сохранили лучшие учреждения Империи: префектуры. Государственный совет, Университет, Почетный легион. Пусть ваше поколение будет таким же мудрым. Долговечность установления - залог его силы. Привычки, выработанные таким установлением, трудно вырвать с корнем. Старайтесь по возможности уважать традиции. Если вы их отмените, вам придется создать другие, а будут ли они лучше? "Я съел лангуста, но сохранил его панцирь", - говорил Лиоте. Последуйте его примеру, сохраняйте внешнюю арматуру государства, тогда вам будет гораздо легче изменить то, что покажется устаревшим. 

Вам не избежать искушения демагогией. Демагог спекулирует на бедах народа и ради того, чтобы победить, обещает удовлетворить все нужды, твердо сознавая, что не в силах сдержать обещания. Подобная ложь может принести кратковременный успех, но за ним всегда следует тяжкое пробуждение, которое влечет за собой либо реакцию (термидор, 18 брюмера), либо, если демагог, несмотря ни на что, пытается удержаться у власти, диктатуру. Так что вас, я думаю, не удивит, что я предостерегаю вас от любых видов демагогии. Случается, конечно, что демагогическая политика приносит успех, но успех этот эфемерен. "Господни мельницы мелют медленно, но верно"'. Рано или поздно лживые обещания порождают недовольство и бунт. В конечном счете только честные политики одерживают долговечные победы. 

Вы часто будете разрываться между компромиссом в интересах дела и бескомпромиссностью во что бы то ни стало. Правоверные сторонники Французской революции отдали ее в руки Барраса, потом Бонапарта. Где равновесие пользы и бескомпромиссности? Конечно, все зависит от обстоятельств, но прежде всего нужно уметь различать бескомпромиссность истинную и ложную. 

Педантично следовать той или иной доктрине, не считаясь с фактами, - это уже не бескомпромиссность, а упрямство. Маркс, человек могучего ума, построил свою систему на экономических данных современного ему общества. Живи он сегодня, он первым внес бы в нее изменения. Так же обстоит дело и с политической платформой: никто не станет сегодня отстаивать либерализм в чистом виде. Право на земельную и торговую собственность оспаривается и облагается налогом даже в тех странах, где господствует свободное предпринимательство. Хранить верность системе, которая вступила в конфликт с жизнью, - нe бескомпромиссность, а глупость. Не только бескомпромиссность, но и польза бывает истинная и ложная. Исповедуя принцип "чем хуже, тем лучше" и вступая в союз с опаснейшими противниками ради большинства голосов, вы ничего не добьетесь, но лишь поставите себя в ложное положение и утратите всякий авторитет. Нужно думать не только о сегодняшнем, но и о завтрашнем дне. 

Женщины

А теперь побеседуем о женщинах. Байрон говорил: "Невозможно жить ни с ними, ни без них". Без женщин вам жить не придется - вы будете жить с ними. Я с ранней юности считал, что они дарят мужчине самые острые наслаждения, какие ему суждено изведать в жизни. Я любил первые ростки чувства, первые встречи, первые шаги к сближению, первые уступки, "первые робкие ласки". Бойтесь лишить себя, из застенчивости или нерешительности, подобных воспоминаний. Они прекрасны. Даже на старости лет они по-прежнему вызывают умиление. Кто не испытал юношеской любви, чувствует себя обделенным и никогда не утешится. Совсем не обязательно, чтобы эти любовные идиллии доходили до физической близости. В предвкушении столько прелести, что его стоит продлить. Посвятите вашу юность нежной страсти. 

"Страстная любовь нелепа, - пишет Валери. - Это смехотворная выдумка писателей". Монтерлан добавляет: "Разве не об этом я твердил во всех своих произведениях?" И правда, Монтерлан всегда "почитал плотский акт и презирал "сердечные излияния". Я не призываю вас презирать плотский акт - он восхитителен и "так обогащает мужчину" (Валери), но, кроме "сердечных излияний", существует еще подлинное чувство. Возьмите, например, Стендаля, циника, способного, однако, на безумную страсть. Желаю вам быть в любви таким же счастливым, как он. 

Вы спрашиваете: "Но смогу ли я понравиться? И главное, смогу ли я понравиться той, которая нравится мне?" Утешайтесь тем, что женщины задают себе те же вопросы. Они хотят нравиться еще больше, чем вы. Утешайтесь тем, что и они не меньше нашего томятся желанием. Тело их ждет ласки, которую хотело бы им подарить наше тело. Если вы хороши собой, неотразимы, вас ждет больше побед, чем надо. Если вы не таковы, не отчаивайтесь. Есть некрасивые, но приятные своей оригинальностью лица. А главное - человеку галантному женщина простит любое уродство. Помните: почти всем женщинам скучно. Они бесконечно благодарны мужчине, который их развлекает. Я знал одного большого сердцееда, который был страшен как смертный грех. Но если он хотел добиться женщины, то осаждал ее буквально дни и ночи напролет. Он засыпал возлюбленную записками, цветами, тщательно выбранными подарками, свидетельствовавшими о прекрасном знании ее вкусов. Поначалу красавица возмущалась, жаловалась, приказывала ему прекратить. Потом она привыкала к этим сюрпризам и уже не могла без них обойтись. Раньше ее раздражали ночные телефонные звонки, теперь она ждала их с замиранием сердца, тревожилась, если поклонник запаздывал. Сердце ее было покорено. Крепость сдавалась. 

Большую роль в вашей личной жизни могут сыграть письма. Да, даже в наше время. Конечно, они верное оружие только для влюбленного, хорошо владеющего пером. Но любовь подсказывает слова, а женщины любят комплименты. Письмо действует сильнее, чем телефонный звонок. Телефонный разговор - всегда импровизация и потому далек от совершенства. Письмо может стать произведением искусства, желания ваши облекаются в нем в совершенную форму. Ваша возлюбленная будет сотни раз с радостью и гордостью перечитывать прекрасную фразу, исполненную любви. В присутствии Роксаны Сирано робеет, потому что считает себя уродом, но под маской красавца Кристиана пишет письма, которые готовят почву для штурма и побеждают стыдливость. На самом деле Роксана любит не Кристиана, а автора писем, Сирано. Будьте сами своим Сирано. Покорив женщину, не пренебрегайте ею. Одержав победу, оставайтесь галантны: в этом залог любовного таланта. Я невольно заговорил в рифму, но сказал чистую правду. Повторяю вам, женщины любят, чтобы им уделяли внимание, развлекали беседой. Если этого не будете делать вы, это сделает кто-нибудь другой. 

Честолюбец возразит: "У меня нет времени играть в игрушки. Работа и карьера требуют от меня полной отдачи. Женщины по природе своей пожирательницы времени; они, как вы сами говорите, любят бесконечную болтовню. Им нравятся бездельники. Тем хуже для них! Карьера прежде всего". Честолюбец не прав и сам себе вставляет палки в колеса. Карьера? Она в немалой степени зависит от женщин. В того, кто их любит, они вливают силы; того, кого они любят, они окружают почетом. "Моя карьера", -- твердит честолюбец, но ведь женщины создают и рушат карьеры. В каком бы государстве вы ни жили, какую бы профессию ни избрали, рядом с могущественным человеком, от которого зависит ваша судьба, всегда есть женщина, к голосу которой он прислушивается, даже если утверждает, что не считается с ее мнением. 

И потом, к чертям карьеру! Время, проведенное с женщиной, нельзя считать потерянным. Мужской ум нуждается в общении с женским. Конечно, современные женщины не похожи на женщин моей молодости, они все больше и больше уподобляются мужчинам, но это всего лишь дань пошлой моде. "Они получают такое же образование; они занимаются точными науками, спортом; они имеют право избирать и быть избранными. Обращаться с ними как с низшим полом - своего рода расизм". Я вовсе не советую вам обращаться с ними как с низшим полом, я хочу, чтобы вы обращались с ними как с другим полом. В мое время у женщин были месячные, беременности, климакс. Разве что-нибудь изменилось? Психология определяется физиологией. А физиология почти неизменна... 

Огюст Конт видел в женщине эмоциональное, а в мужчине деятельное начало. Наверно, это правда, ибо детей надо любить, утешать, а мужчины - это большие дети, нуждающиеся в "любви и нежной женской ласке". Женщины, говорите вы, имеют право избирать и быть избранными? Конечно. Но только они и в политике ведут себя по-женски. Потому что в них живет "комплекс отца" - зародившийся еще в детстве, когда их отец был главой и опорой семьи. Они хотят видеть во главе государства героя, вызывающего уважение. Не такого, как Джеймс Бонд. Это воплощение агрессивной мужественности оставляет француженок равнодушными. Они любят людей "степенных, солидных"... Когда женщины борются в рядах той или иной партии, они вкладывают в борьбу всю свою душу. В республиканской Испании была Пасионария. Всякая революция порождает своих вязальщиц (вязальщицы Робеспьера – так называли женщин из народа, заполнявших галереи революционного трибунала, приветствовавших его приговоры, обычно они были с вязаньем в руках). Всякое подпольное движение находит своих прекрасных заговорщиц. Они предаются политике с таким же пылом, как и любви. Это легко понять. Если в государстве нет порядка, женщины первые страдают от этого. Им не хватает молока для детей, мяса для мужей. Поскольку они воспитывают детей в традициях своего родного края, они более консервативны, чем мужчины. В Англии они сохраняют привязанность к королевской семье. Они вовсе не против того, чтобы ими правила женщина. Совсем наоборот. Королевские беременности, роды, свадьбы, трауры трогают их. Физиология роднит их со своей правительницей. Ее жизнь становится частью их семейной жизни. Но они хотят видеть рядом с королевой сильного мужчину. Такого, как принц Альберт, что был рядом с королевой Викторией. 

Ваша жена окажет больше влияния на ваши политические взгляды, чем вы на ее. Если у вас не очень твердые убеждения, она обратит вас в свою веру. Она будет медленно и упорно точить вас днем и- по крайней мере в молодости - быстро добиваться своего ночью. Мужчине и в делах, и в политической борьбе приходится считаться с необходимостью. Он постоянно испытывает противодействие законов и обстоятельств. Женщина чувствует себя более свободной. Муж берет на себя сношения с внешним миром. 

Итак, бок о бок с вами всегда будет жить существо, совершенно отличное от вас. Поначалу оно преподнесет вам много сюрпризов, порой неприятных, но желание и любовь заставят вас смириться с ними. Со временем вы станете другим человеком и, если вы любите жену, разделите некоторые ее привычки. Поначалу уступая из любви, вы постепенно привыкнете не спорить. Конфликты неизбежны, но неразрешимых конфликтов у дружной супружеской четы не бывает. У вас останутся свои неприкосновенные сокровища: письменный стол, платяной шкаф, иногда машина. В остальном вы предоставите жене полную свободу действий и положитесь на ее инстинкт. 

Для женщины не так важны доказательства, как для мужчины; она живет верой. Неважно, в кого - в бога, в близкого человека, в отца или - следствие замещения - в сильного мужчину. И это поможет вам, когда, измученный служебными неприятностями и невезением, вы станете мрачно смотреть на жизнь. "Несчастья, к которым готовишься, никогда не приходят; случается нечто худшее", - говорит мужчина (Жан Ростан). "Бог даст, все образуется", - говорит женщина. "Мужчина постоянно переходит от схватки к схватке. Поэтому он мыслит мощно и лаконично, сразу берет быка за рога. Власть самца похожа на всякую власть: его приговоры обжалованию не подлежат" (Ален). Женщина остается большей оптимисткой, потому что у ее рока человеческое лицо. Ее судьба в руках существа, которое она может обольстить, убедить, растрогать, умолить. Она верит в чудеса, потому что сама творит их. 

Конечно, если обстоятельства заставляют женщину играть мужскую роль, если она становится во главе предприятия или даже министерства, она перенимает манеры и образ мыслей мужчин. Но я не уверен, что этот мужской труд приносит ей такое же счастье, как совместная работа с мужем или начальником, которого она уважает. Последние несколько лет много говорят о женщине-личности и женщине-вещи. Древность знала только женщину-вещь. Женщину покупали, как одежду. Пленницы составляли часть добычи, победители делили их между собой. Даже Пенелопа и Андромаха не избежали судьбы женщины-вещи. Если бы Одиссей не вернулся, Пенелопе пришлось бы выйти замуж за одного из женихов или умереть. Женщину-личность породила христианская эпоха. В новое время за женщиной были признаны права суверенной человеческой личности, чью свободу мужчина обязан уважать. Рыцарский идеал ставил женщину выше мужчины. Средневековый паладин гордился тем, что сражается за свою Прекрасную Даму. 

На практике, однако, все было не так безоблачно. Не только проститутки и куртизанки, но и жены буржуа и крестьян по-прежнему оставались рабынями мужчин. "Мы воспитываем наших дочерей, как святых, а потом продаем, как молодых кобылиц", - говорила Жорж Санд. Она сама вытерпела в молодости немало унижений от мужа, который ее не стоил, и на всю жизнь сохранила об этом горькую память. Нынче нравы уже не те. Некоторые женщины поговаривают о мужчине-вещи. Приданое, выгодная партия не привлекают так, как раньше, потому что единственное подлинное богатство - работа. В наши дни мало кто живет на средства жены. Девушка, выросшая среди мужчин, может свободно сделать выбор. Она зарабатывает себе на жизнь и вовсе не нуждается в том, чтобы какой-нибудь мужчина поскорее взял ее на содержание. 

Однако женщина-вещь не исчезла окончательно. Иные считают, что лучше потрудиться ночью, чем ходить на службу днем. Многие зарабатывают на жизнь, но зарабатывают мало и охотно принимают поддержку мужчины. Некоторые становятся объектом своего рода шантажа. Продавщица зависит от начальника отдела, актриса зависит от продюсера, автора сценария, режиссера. Если мужчина не слишком щепетилен и предлагает женщине сделку, не все находят в себе силы устоять. Такая близость без любви рождает ненависть. Желаю вам побольше душевного благородства. Старайтесь не удерживать женщину помимо ее воли. 

Счастье не в том, чтобы завоевать тело женщины (слово завоевание передает агрессивность влюбленного), а в том, чтобы стать ее избранником.


Из книги Моруа, Андрэ. 
Байрон. Письма незнакомке. 
Открытое письмо молодому человеку о науке жить.

"Открытое письмо  молодому  человеку о  науке жить"  из­дано  парижским
издательством "Альбен Мишель" в 1966 г.